В космос — головой вперед

Юрий Беликов
Трибуна, Москва, 29.05.2004

Генерал Леонов разглядывает конфетные обертки кондитерского объединения «СладКо» (конфетные фабрики в Екатеринбурге, Казани, Ульяновске). Разглаживает фантик:

— А меня в детстве никто конфетами не кормил. Я привык больше к простой еде — огурцам, помидорчикам, картошечке.

Леонов вырос в многодетной семье — шесть сестер, двое братьев.

На столе летчика-космонавта — бизнес-план: приобретение новых линий по переработке какао-бобов. Цель — вывести «СладКо» на второе место в российской «кондитерке», опередить «Большевичку» и Бабаевский концерн. Надо внедряться в шоколадный сектор — как по развесным конфетам, так и по коробкам.

Голубой мундир, голубая рубашка. Лицо Леонова топографично, похоже на дешифровку космического снимка. Морщины — изогипсы рельефа местности. А глаза — мальчишеские, голубые, как озеро, в котором отражено облако. Талисманный фильм космонавтов «Белое солнце пустыни» Леонов видел 44 (сорок четыре!) раза. «Соколики» — это его словцо мог взять себе красноармеец Сухов. Сам же Леонов — из породы мушкетеров.

В августе 1991 года Леонов, заместитель руководителя Центра подготовки космонавтов, был уволен. У него, видите ли, накануне путча была деловая встреча с Язовым и Баклановым. Заодно разогнали весь первый отряд космонавтов. Министр обороны Шапошников сказал:

— Знаете ли, новое время требует новых людей.

— Ладно, я пошел.

В конце концов, у него в руках профессия — он художник. Еще — строитель, архитектор, ученый, каменщик, политик, столяр, спортсмен, садовод. Он выиграл конкурс на пост президента фонда «Альфа-Капитал». Сейчас Леонов — вице-президент «Альфа-Банка». «Надоело быть серыми, худыми». Работы — по горло: конфеты, лес, техническое стекло, цемент. Леонов привык все делать в высшей степени профессионально. А начинать дело нужно так: «Всем вместе сесть за стол, посмотреть в глаза друг другу. И вдруг стать прозрачными для понимания».

…Гонка началась, когда узнали, что американцы готовят выход в открытый космос. За девять месяцев сделали новый скафандр, шлюзовую камеру. При прогоне в космосе рассчитывали вывести манекен, затем отстрелить шлюз. Все шло нормально, и вдруг корабль исчез. Произошло невероятное — два оператора случайно одновременно выдали команды и тем самым включили подрывное устройство. Времени для запуска новой ракеты с манекеном не было.

Перед стартом Гагарин сказал:

— Не волнуйтесь, делайте все спокойно.

Леонов:

— Чего мне волноваться, лежи и думай, как жить дальше.

У него великолепный юмор. Как-то во время приезда в Пермь утром после банкета фотограф местной газеты попросил мрачного Леонова «сделать улыбку для трудящихся». Тот ответил:

— Да кто же это с утра улыбается-то?

18 марта 1965 года в 11 часов 20 минут по московскому времени на втором витке полета космического корабля «Восход-2» впервые в истории человек вышел в космическое пространство! Первые шаги на планете Земля после К-пространства будут сделаны именно в пермской тайге. Леонов выходил в космос из шлюзовой камеры, и дрожь корабля передалась его телу. Он видел Землю со стороны, под ним Черное море, и вода обесцвечена солнцем, впаянным в черное бархатное небо с твердыми золотыми звездами. Любимый Ван Гог мог бы оценить это зрелище!

Королев потом ворчал — ему всегда не хватало важных деталей в рассказах о космосе:

— Если бы у меня был Лермонтов — я бы его туда отправил.

Значит, знал Главный, что наш русский шотландец увидел Землю с верхней точки: «Спит земля в сиянье голубом…»?

…Тишина. Леонов поднял голову — Балтийское море. Небо черное. Звезды яркие. Земля голубая. Леонов мог бы сказать о себе, как Экзюпери в «Ночном полете»: «Он летел, и казалось, что все звезды принадлежат ему». Но он вот чему удивился по-детски: «А Земля-то круглая!» И еще — пушкинскими словами: «Кавказ! Кавказ вижу под собой!»

Леонов встал на обрез шлюза, как на подножку трамвая. И вдруг услышал знакомый голос. Брежнев! Леонид Ильич!

— Как вы меня слышите?

Леонов: «И тут я понял: случись что — мне никто не поможет».

Он оторвался от кромки шлюза, его сразу закрутило, и корабль исчез. Пульс 150. Температура 38?. Беляев: «Спокойно, Леша. Подходи к шлюзу… Молодец…Главное — спокойствие… Так, Леша, отдохни. Ничего не говори…»

А потом произошло вот что: скафандр раздуло, и Леонов не смог войти в шлюзовую камеру, как это полагалось, ногами вперед, чтобы можно было закрыть за собой люк. Он пошел вперед головой. А на кадрах хроники — все как положено, потому что пленку-то прокрутили и переписали в обратном порядке. Тотальная секретность тащила за собой тотальное вранье. Говорили: у Беляева была инструкция на случай нештатной ситуации — отстрелить фал. Леонов, когда узнал об этих разговорах, сказал: «Паша бы сам застрелился».

До сих пор никто понять не может, как же это он развернулся в шлюзе! Как товарищ Сухов, Леонов нашел выход из безвыходного положения. Может быть, самое главное, что сделал Леонов в жизни, это то, что он сумел развернуться в шлюзовой камере и закрыть за собой дверь…

А внизу, на голубой земле, топографы в броднях с шестами шли по тонкому льду, выгоняя на него черную воду, намораживая дорогу для того, чтобы геофизики могли пробить профиль через незамерзающее болото, в которое прямехонько угодят космонавты. Ыджыднюрское — так оно называется. И никто не говорил никаких слов, даже таких простых, как «Выхожу один я на дорогу…»

…Домой Леонов и Беляев шли на автопилоте. За три минуты до включения двигателя он отказал, команда на спуск не прошла. При аварийной посадке корабль начало крутить. Потом — расти кислород. Это пострашнее. Кое-как сбросили. Садились на ручном управлении — будто выскочили на ухабистую дорогу. Нацелились в район между Обью и Енисеем — во глубину России.

«Алмазы» не знали того, что сели в Предуралье, а не в Сибири. Врезались в тайгу, и оранжевые парашюты зависли на соснах. Космонавты долго раскачивали корабль, чтобы открыть люк. Вышли на обрез люка, прыгнули и провалились в полутораметровый снег. Они думали, что сели рядом с Красноярском. Беляев сказал: «Лешка, навигатор, — куда завел?»

Они не знали, конечно, что сто двадцать лет назад недалеко от места их приземления прошел маршрут интернациональной команды шотландца Родерика Мурчисона. Именно он назвал Пермью, пермской системой шестую главу второй части геологической истории планеты Земля, ввел слово «Пермь» во все словари мира, и оно пошло гулять по всем континентам, вошло в условные знаки — «легенду» всех геологических карт. А теперь в Перми есть улица Леонова и улица Беляева, выходящие на шоссе Космонавтов.

Беляев разжег костер. Разогревали тюбик с кофе, но он фррр! — стартовал в хмурое уральское небо. Леонов забрался на корабль, подтянул парашют, нарезал куски перкаля. Обвернувшись в них, сидели у костра спина к спине.

У них был аварийный запас — рыболовные крючки и средство для… отпугивания акул. Вот теплой одежды не было.

Москва, Центр управления полетом. Связь с кораблем потеряна. Проходит пять, шесть, семь часов. Честно говоря, считали, что экипаж погиб… Когда узнали, что ребята живы — сели в пермской тайге, великий Королев заплакал.

На месте их приземления поставили шестиметровую стелу из титана, добытого на Березниковском титаномагниевом комбинате.

Люди, которые в броднях шли по незамерзающему болоту, люди, которые первыми вышли к попавшим в тайгу космонавтам, — потомки тех, кто сотни лет растил хлеб на этой трудной пермской земле, добывали из нее соль и медь. Мародеры, недавно укравшие титановую стелу, — тоже потомки этих людей.

Именно Алексей Леонов был назначен командиром первого экипажа в советской лунной программе. Леонов-Макаров — лунная пара для корабля Л-1. Сначала хотели направить на Луну одного человека. Но мудрый Келдыш сказал: если человек будет на Луне один — ему прямая дорога в психушку. На Луне надо было пробыть несколько часов. Отрабатывали шаг козленочка, прыжки в позе обезьяны…

Однако первыми на Луне оказались американцы. Когда запретили прямую трансляцию посадки на Луну, Леонов сказал: «Этим мы отвратили от себя человечество…» Позднее добавил: «Мы по глупости не реализовали лунную программу». Ответ был примерно таков: «Вы, космонавты, готовы лететь хоть на метле». В гонке двух держав быть вторым значило быть последним.

…Бизнесмен Леонов поднимает голову от бумаг:

— Вы увидите — в 2015 году обязательно будет полет международного экипажа из шести человек на Красную планету. А что! Восемь месяцев туда, восемь месяцев на Марсе и восемь месяцев обратно. Вот увидите!