Трудный кредит доверия

Почему в России усиливается конкуренция между частными банками
Алексей Павлов
Российская газета, Москва, 01.10.2004

Финансы

Социально-психологический феномен, «турбулентность финансового рынка», массовая «банкофобия», «мини-кризис», наконец, «кризис доверия» — как только ни называли аналитики, экономисты и высокопоставленные чиновники ситуацию, которая сложилась на российском рынке межбанковского кредитования в июле 2004 года.

Тогда же с легкой руки кого-то из журналистов, перефразировавшего известную поговорку, родилось новое крылатое выражение — «Банки по осени считают…» Что ж. осень в разгаре. Три месяца прошло с тех пор, как напуганные вкладчики штурмовали банкоматы, газетчики нагнетали панику, а банкиры, неся моральные и материальные потери, делали все возможное, чтобы сохранить клиентов и репутацию. Три месяца — срок достаточный, чтобы трезво взглянуть на вещи и попытаться ответить на сакраментальные российские вопросы: «Что это было?», «Кто виноват?», «Что делать?». В смысле — кому же среднестатистический россиянин все-таки может доверить свои скромные или не очень скромные сбережения?

И все-таки — что это было?

А началось все в мае, когда Центробанк, отчасти пугаясь собственной смелости, отбирал лицензию у Содбизнесбанка. Тогда никому и в голову не могло прийти, что это событие так взволнует вкладчиков России. Но заявления о том, что все претензии к Содбизнесбанку никак не могут затронуть всю банковскую систему в целом, возымели абсолютно противоположное действие. Масла в огонь подлили уверения правительственных чиновников о достойных макроэкономических показателях, росте промышленного производства и ВВП. За Содбизнесбанком последовал Кредит-траст, затем — Диалог-оптим… И все это — на фоне «дела «ЮКОСа», основательно подорвавшего доверие к частному бизнесу в целом: даже те 70 процентов россиян, которые, согласно статистике, не имеют банковских счетов, с интересом следили за всеми его перепетиями и с удовольствием давали свои прогнозы относительно того, кто будет следующим…

В июне ряд малых и средних банков ограничил либо остановил операции, а в начале июля возникли проблемы и у некоторых крупных банков, в том числе связанные с задержкой выдачи средств по вкладам. Последней каплей стали появившиеся в СМИ слухи о неких «черных списках», в которых якобы указаны десятки коммерческих банков — кандидатов на лишение лицензии. Слухи росли, как снежный ком. Вместе с ними росла паника вкладчиков, в памяти которых еще свежи воспоминания о дефолте 1998-го…

И народ решил выручать свои кровные… Первой жертвой пал ГУТА-Банк, переставший осуществлять платежи, не справившись с наплывом клиентов. На следующий день десятки людей собрались у отделений одного из крупнейших системообразующих российских банков — Альфа-Банка: он оказался в циркулирующих по Москве неофициальных списках якобы проблемных банков.

В финансовом выражении итоги кризиса можно выразить следующим образом. Государственный Сбербанк — а именно в государственные банки понесли свои деньги разочарованные вкладчики — в самый разгар событий привлек от частных клиентов более 10 миллиардов рублей за неделю. Рухнувший ГУТА-Банк поглощен Внешторгбанком, который сумел приобрести его акции всего за 1 миллион рублей. Альфа-Банк потерял 240 миллионов долларов: несмотря на наплыв клиентов, он продолжал выплаты, не устанавливая никаких лимитов на снятие наличных…

Чтобы остановить панику и прекратить «банковскую лихорадку», Центробанку пришлось в экстренном порядке подготовить и представить в Государственную Думу проект закона о государственных гарантиях возврата вкладов в случае банкротства банка всем без исключения вкладчикам из числа физических лиц. Государственная Дума столь же экстренно приняла документ сразу в трех чтениях.

Кто-то теряет, кто-то находит

Итак, глобального банковского кризиса не случилось. Очевидно, что эти события, поставившие под вопрос стабильность российской банковской системы, очень тесно связаны с вводимой Центробанком схемой обязательного страхования вкладов. Десятки мелких банков оказались к этому не готовы. Хотя на самом деле не так уж важно, как это явление называется. Ясно другое: обратного пути нет, банковская система нашей страны претерпевает и будет претерпевать существенные изменения.

По мнению некоторых экспертов, произошедшие события — это прежде всего показатель того, что в России наступает конец эпохи мелких частных банков. Большинству из них грозит либо банкротство, либо перспектива поглощения более крупными и сильными банками.

Вероятно, одна из основных причин июльских событий — это неизбежный для развития любого капиталистического общества общий вектор на консолидацию всех бизнес-сфер (в конце концов события, происходящие сегодня вокруг «Роснефти», — это тот же пример консолидации в нефтяной промышленности).

Справедливости ради заметим, что этот процесс продолжается на протяжении последних нескольких лет. И если, как свидетельствует статистика, еще три года назад в нашей стране действовало около 2 тысяч банков, то перед началом описываемых событий их было уже не более 1300.

Другая группа, явно выигрывающая от сокращения числа частных банков — это иностранные банки, которые недавно начали осваивать просторы России. Очевидно, что любые неудачи отечественных банкиров благоприятно скажутся на репутации «дочек» известных западных банков, репутация которых заработана столетиями на рынках экономически развитых держав. Расчет иностранных банков прост: потеряв доверие к российским коммерческим банкам и слабо доверяя государству в целом, наши вкладчики доверят свои деньги иностранным кредитным учреждениям, история которых исчисляется не годами, а десятилетиями. Собственно, это явление — отток денег из частных банков и приток денег в «дочки» импортных банков и государственные банки — все мы и наблюдали во время июльского «кризиса доверия» и после него.

Но это не август 98-го!

В канун семилетия — «мистическая» цифра! — достопамятного августа 1998-го только ленивый не сравнивал «тот» и «этот» кризисы. Несомненно, между этими двумя событиями есть как минимум три основных сходства: халатность и неосторожность в высказываниях государственных чиновников высшего ранга, дефицит доверия россиян к финансовым институтам и государству в целом, а также банковская система, масштабы которой не вполне отвечают размерам экономики.

На этом сходство заканчивается. Дефолта не произошло. Да и не могло произойти по ряду объективных причин. Первая — это высокие цены на нефть (около 46 долларов за баррель этим летом против 10 долларов в 1998 г.), стабилизирующие российский бюджет. Вторая — достаточный золотовалютный резерв государства, обеспечивающий запас прочности, который защищает рубль от неконтролируемого падения. Третья — отсутствие валютного коридора на фоне положительного платежного баланса страны. Кстати, статистика свидетельствует, что настоящим банковским кризисом июльские события считают лишь 7 процентов россиян.

Субъективная же причина в том, что за годы, прошедшие с августа 1998-го, многие частные вкладчики более цивилизованно и осмысленно начали строить свои отношения с банками.

Выборочный опрос, проведенный аналитиками коммуникационного агентства Connecta в начале сентября, показывает, что 82 из 100 клиентов, имеющих сбережения в частных банках, основным критерием их надежности считают не высокие проценты на вклады, а качество банковских услуг, их насыщенность, развитость инфраструктуры банка.

Гарантия надежности

Что может сегодня стать гарантией надежности коммерческого банка для частных вкладчиков? На этот вопрос отвечает руководитель национальной пресс-службы одного из крупнейших частных банков России — Альфа-Банка — Станислав Исмагилов.

«Одним из основных показателей надежности любого коммерческого банка является его репутация, его доброе имя. И это не просто слова. Известно, что летний кризис нанес серьезный удар по Альфа-Банку, одному из крупнейших розничных игроков. Но никогда — ни в 1998-м, ни в 2004 году наш банк ни разу не нарушил свои обязательства перед вкладчиками. И, несмотря на все информационные войны, ни один из них не пострадал. Буквально несколько дней назад руководство нашего банка официально заявило, что с 1 ноября начинается выплата 10-процентных комиссионных за досрочное снятие вклада. Эту непопулярную меру мы вынуждены были ввести на период с 8 по 17 июля, рассматривая ее исключительно как психологическую, не ставя своей целью заработать на кризисе. И большинство вкладчиков нас поняли и поддержали. Теперь пришло время возвращать удержанные средства — это порядка 99 миллионов рублей.

Кроме того, этим летом произошло событие, которое можно назвать беспрецедентным для российского банковского рынка: в достаточно непростой для Альфа-Банка ситуации его акционеры внесли около миллиарда долларов собственных средств. Традиционно в России в таких случаях активы выводились, и бизнес закрывался. А тут люди вносят немалые средства для покрытия ликвидности и гарантированного недопущения крушения системообразующего банка страны. Этот жест показывает, что уверенное финансовое состояние крупных акционеров можно рассматривать как своего рода «подушку безопасности» для вкладчиков, оно может служить лучшим доказательством безусловной надежности банка.

Этот фактор надежности приобретает особое значение в свете исчезновения других факторов, определяющих надежность кредитного учреждения в глазах граждан — например, стопроцентных госгарантий. Принятые Государственной Думой поправки к Закону о страховании вкладов, отменяющие ответственность РФ по обязательствам банков, в капитале которых участвует Центробанк, ставят все банки в равные условия. Выходит, что отныне вклады в Сбербанке гарантированы ровно в таком же объеме — 100 тысяч рублей, как и во всех остальных банках.»

Вот что считает по этому поводу президент Альфа-Банка Петр Авен:

«Вступление в силу новой редакции закона, отменяющей стопроцентные гарантии по вкладам в Сбербанке, открывает путь к формированию нормальной конкурентной среды в банковской сфере. Внесенная поправка будет способствовать дальнейшей либерализации российской банковской системы и повышению ее эффективности.

Я уверен в том, что эксперты, предрекающие исчезновение коммерческих банков с рынка банковских услуг в России, в корне неправы. Безусловно, конфигурации „коммерческие банки — госбанки — дочки иностранных банков“ произойдут существенные изменения, но не в пользу госбанков, а в пользу банков именно коммерческих. И причины тому — привлекательные условия, высокий уровень обслуживания, высокое качество предоставляемых продуктов, высокая общая эффективность ведения бизнеса.»

Искать, где лучше и надежнее, это естественное стремление и право каждого вкладчика. И летний кризис может обернуться совершенно неожиданной стороной. Государственные банки традиционно предлагают своим клиентам менее выгодные условия, более низкие ставки процентов. И это при том, что такой элемент, как сервис, здесь явно отстает. При почти монопольном положении на рынке (а доля Сбербанка, например, более 60 процентов) в ближайшее время здесь вряд ли что-либо изменится в культуре обслуживания. Клиент, заинтересованный в качественном сервисе, в конечном итоге придет в надежный коммерческий банк.

А в том, что здесь сделают все, чтобы заинтересовать и удержать своего вкладчика, сомневаться не приходится: «шоковая терапия» июльского кризиса привела к усилению конкурентной борьбы между частными банками — следовательно, в каждом из них будут стремиться создать более выгодные условия.